8. Вот так зороастрийские богословы осмысливали сущность иудаизма в IX веке. Очевидно, что вынужденное принятие ислама не сильно изменило эти представления.

Древняя империя, завоеванная молодой пассионарной религией, и не могла, конечно, принять ислам так, как приняли его дикие арабские племена. Персы переварили ислам, создав собственную рафинированную его версию.

В отличие от традиционного ислама (не говоря уже о варварском салафизме) иранский шиизм гораздо более культурен, эсхатологически направлен (особое место здесь занимает фигура скрытого имама Махди), благожелателен христианству и непримирим к иудейству.

Всё это во многом влияние зороастризма. Как и зороастрийцы, иранские шииты сосредоточены на главных и последних вещах — непосредственной и священной борьбе добра со злом.

Понятно, почему именно шиитский Иран является главным и непримиримым врагом Израиля. Почему именно здесь наиболее сильна вера в Имама Махди, который в последние времена вместе с пророком Исой (Иисусом) выступит против иудейских полчищ Даджаля-Антихриста.

Нам могут указать на салафитский ИГИЛ*, который также настроен предельно эсхатологично. Но здесь мы как раз имеем дело с иудейскими прокси, явлением сходным с американским христо-сионизмом, над которым сильно поработали иудейские мастера пиара и пропаганды (ваххабизм и салафизм не зря называют «исламским пуританизмом»).

Совсем иное дело Иран. В своем противостоянии с Израилем Иран гораздо глубже погружен в смысл истории, нежели прочий исламский мир. И потому гораздо радикальнее готов противостоять претензиям на мировое господство.

Это, наверное, единственная исламская страна, которая всерьез мыслит тысячелетиями и понятиями «священной войны», как и сам Израиль, который называет палестинцев Газы Амаликом (Нетаняху в октябре 2023 года), президента Трампа сравнивает с Киром Великим (за признание Иерусалима столицей Израиля в марте 2018 года), а нынешнюю свою войну против Ирана начинает в «2500-й юбилей Пурима».

9.Наконец, надо учесть вот ещё что. Христиане в массе своей довольно пассивны. Конечно, сила духа — важнейшая христианская категория, и о «воинствующей Церкви» слышать приходится. Но на деле установка — Христос уже победил — преобладает, святые же становятся скорее объектами поклонения, нежели духовными вождями (исключения: св. Иоанн Златоуст, св. Серафим Саровский, св. Иоанн Кронштадстский очень редки).

Таким образом, основной массе христиан остается лишь соблюдать заповеди или во всяком случае каяться в их несоблюдении. Из непосредственного процесса исторической духовной битвы они выключены.

Напротив, иудейство — крайне активно на всех своих планах. А каждая еврейская община из века в век заключает свои ежедневные молитвы словами: «преобразим мир силою Всемогущего» (то есть: принесем Яхве власть над миром). Не менее активно и вышедшее из иудаизма еврейство, зная, что лишь «в борьбе обретёшь ты право свое».

Столь же активен и зороастризм. Это религия рыцарская, кшатрийская, религия воинов, и огромная роль в космической борьбе добра со злом принадлежит здесь самому человеку. Во Фравардин-Яште Ахура Мазда говорит Заратуштре: «Если бы мне не дали помощь сильные фраварши праведных», Друджу (лжи) «мир принадлежал бы», и «Злой Дух» не уступил бы «Святому Духу». То есть именно помощь святых людей (фраварши — это, говоря совсем просто, вся та святость, которая есть в идеале у каждого человека, но которой редко кто достигает; понятие, сходное с египетским «Ка») помогает Мне завоевать мир для Правды.

Причем, ныне живущие святые в зороастризме (в отличие от христианства) гораздо сильнее умерших, ведь их фраварши не разлучены с телом. Можно сказать, что святые становятся здесь вождями армий духа.

Наконец, зороастриец верит только в дела правды: праведным надо быть на деле, а не только на словах или в молитвах (что довольно легко проходит в христианстве). Зороастрийскую триаду праведной мысли, слова и дела венчает всё-таки дело («Вера без дел мертва» — в христианстве).

Разумеется, нынешние иранцы не зороастрийцы в массе своей. Но тем не менее, именно подобные установки формируют национальный характер, и живут дольше всех.

7. И ещё в одном интереснейшем сочинении пехлевийской литературы, книге «Шканд-гуманиг-визар» («Рассуждение, рассеивающее сомнения») философа Мардан-фарруха (IX в.) подробно разбираются основы иудейской религии.

Причем, если Денкард больше описывает иудеев как учеников написанной Заххаком Торы, то ШГВ тщательно рассматривает и подвергает критике сами писания иудеев.

Философия Мардан-Фаруха строго дуалистична. «Ибо там, где есть добро, не может быть зла. Там, где есть свет, тьма рассеивается». Между Ахура-Маздой и Ахриманом нет ничего общего. Два эти начала полностью антагонистичны. Причиной же бытия материального мира является замысел Ахура-Мазды.

Благой бог сотворил мир, чтобы поймать в него Ахримана. Ведь в «бесконечной пустоте» устранить злую сущность (gōhr) было невозможно. Однако Ахура-Мазда предвидел, что Ахриман будет соблазнен властью над тварным миром, и таким образом попадёт в материю как муха в мёд. После чего Ахура-Мазда уничтожит Ахримана.

Именно такова религия иудеев — она полностью материалистична, и требует власти над материальным миром. Еврейский бог (Мардан-Фарух называет его Адоном) требует принести ему власть над всем миром. Для Мардан-Фаруха очевидно, что иудеи являются агентами Ахримана, от которого они и получили свою злую религию.

В XIV главе Мардан-Фарух рисует демоническую природу Адона, которому ничто божественное не свойственно: он не обладает ни особым знанием, ни милосердием, ни духовностью.

Книги евреев полны противоречий и ошибок, а также всяческих пороков и дэвовства, — так начинает Мардан-Фарух свой разбор иудейской религии.

И прежде всего, обращает внимание на способ творения мира библейским Богом. Если Ахура-Мазда творит мир из своей самости, которая и есть свет, то библейский Бог свет творит, и если и не ex nihilo, то, во всяком случае, носясь над тёмной водой и безвидной землёй. «Очевидно, что он не был светом», — говорит наш философ. Но в таком случае, что есть сущность такого Бога если не тьма?

На невежество библейского Бога указывает уже то, что благость света Он познал только после того, как его сотворил. (Ср. «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог, что свет хорош»). Как же Он вообще дошёл до идеи творения света, если Он его никогда не видел прежде? — вопрошает Мардан-Фарух.

Далее, он подробно описывает историю Адама и Евы в саду и их изгнание, и, приводя обычные аргументы гностиков, отмечает, что библейский Бог весьма «противоречив и непоследователен в своих желаниях и повелениях».

Когда же Бог евреев начинает проявлять свои качества, то он, во-первых, оказывается мстительным: «Я есмь Адон, ищущий отмщения и производящий отмщение. Я обрушиваю отмщение на семь поколений детей. И Я не забываю изначальное отмщение»); во-вторых, гневливым: «Он гневный и тяжёлый сердцем, Его губы полны яда, Его язык как горящий огонь, Его дух как стремительная река, Его голос похож на раскат грома».

Сам Адон говорит о своей гневливости так: «Сорок лет я гневался на израильтян». «Израильтяне соблазнены в сердцах». Или: «Кто слеп, если не мой раб? Кто глух, если не посланник, которого я назначил? Кто слеп так же, как повелитель?»

Но ведь повелитель их — сам Адон, продолжает наш философ. Который сам говорит о себе, что он слеп, мстителен и гневлив, а также любит соблазнять своих рабов.

Также о нем говорится: «Его седалище во тьме, тумане и облаке, Его конь — иссушающий ветер, от движения Его ног поднимается пыль, когда Он идёт, за Ним встаёт огонь».

Все эти качества ясно являют нам облик Дэва.

5. Интересно, что не только персам-зороастрийцам известен Заххак. Персы знают Заххака как служителя Ахримана или трёхглавого дракона — творца иудейской религии и автора Торы.

Но Заххак упоминается, например, и в исламской «Истории Табари». Табари (со ссылкой на Хишама ибн Мухаммада ибн аль-Саиба) говорит, что йеменцы считают Заххака одним из своих предков.

Здесь надо понимать, что Йемен издревле был населен иудеями. Йеменские иудеи верят, что поселились здесь в эпоху царя Соломона. На заре же ислама евреи были в Йемене фактически правящим слоем. Известно, что между концом IV-го и первой четвертью VI века некоторые из царей Химьяра в Йемене (и основная часть элиты) приняли иудаизм. Это была крупнейшая и богатейшая еврейская община во всем регионе. И именно йеменские евреи ставили на ноги пророка Мухаммеда, желая создать из него силу против Византии. Византийские же императоры в свою очередь считали Йемен землей, находящейся под властью иудеев.

Так вот Табари называет Заххака предком йеменцев. И что те зовут его Аль-Даххак ибн ‘Алван ибн Убайд ибн Увайдж. И что этот Аль-Даххак назначил своего брата Синана править Египтом, и что тот был первым египетским фараоном. (Как видим, в этих легендах опять странно бликует история Осириса и Сета).

В иранском тексте «Тарих-и-Табари» говорится о Заххаке, что «арабы называли его Зохаком, а моголы — Бивараспом». Утверждается, что этот Биварасп жил во времена пророка Ноя, что он был тираном и убил всех правителей мира, склонив человечество к идолопоклонству.

Персы говорят также, что именно после победы Феридуна над Заххаком арийский мир был поделен на три части между тремя сыновьями победителя: Салмом, Туром и Ираем. И что именно так появились три арийских царства: Европа, Индостан (Туран) и Иран. (Персидские легенды объясняют также вражду Ирана с Индией тем, что два старших брата (от другой жены Феридуна) убили младшего, Ирая).

Вообще, история о трех братьях — древнейшая в индоарийском мире. Заимствовали ли основной каркас этой легенды иудеи для своего мифа о трех сыновьях Ноя — вопрос открытый.

6. Если поэма «Шахнаме» утверждает, что столицей Заххака был Иерусалим, а замок тирана возвышался до небес, то уже упоминаемый нами зороастрийский текст Денкард поселяет Заххака в Вавилоне. Утверждая, что именно там, в Вавилоне Заххак и написал иудейскую «Ture», эти «слова дьявола, недостойные почитания и веры».

Составленные Заххаком еврейские писания хранятся с тех пор в Иерусалимской крепости, говорит Денкард. Заххаку наследовал иудейский первосвященник Авраам, а тому — Моисей. Через которого иудеи намерены получить власть над миром.

Но, как мы уже знаем, Заххак находится в заточении. А в самом конце дней, когда он выйдет из заточения (как сатана в Откровении св. Иоанна), он будет убит Спасителем-Саошьянтом. Правда восторжествует.

Но до тех пор власть иудеев держится не только на вере в Авраама и Моисея, но и на десяти заповедях, которые Заххак им дал, полностью противоположных благим заповедям (предписаниям) Джамшида.

Эти предписания Джамшида, сей источник божественной мудрости созвучный доброй религии, таковы:

Во-первых, люди должны считать и называть Всемогущего Бога Творцом этого мира, Тем, Кто не может нанести ему никакого вреда; и все должны иметь веру в Него.

Во-вторых, они никогда не должны обращаться к Дэвам или Ахриману для получения мирского процветания.

В-третьих, они должны высоко ценить добрую религию между собой и доверять ей.

4. Итак, когда мы снова видим персидские тексты — а это уже пехлевийская литература, иудейская религия предстают в них абсолютно демонической.

Особенно выразительна в этом смысле книга Денкард (Denkard), текст, хотя и поздний, транслирующий, однако, раннюю традицию.

Перед нами крайне рафинированный нравственно-морализаторский текст, очень серьёзный и щепетильный: бесконечные призывы к добру, правде, добродетелям, милосердию и бесконечные же назидания: как зло отличать от добра, как со злом бороться, как добро хранить, как воспитать в правде детей.

Кроме того, Денкард даёт широкие обобщающие исторические перспективы: как Ахурамазда на протяжении тысячелетий борется с Ахриманом, как Заратуштра и Саошьянты несут в мир добро, и как агенты Ахримана норовят все это добро извратить и втоптать в грязь.

Итак, всегда говорить только правду, всегда быть милостивым и милосердным, всегда хранить добрые светлые чувства в сердце, отвергать всяческий эгоизм (о зле эгоизма Денкард вообще говорит очень много), отвращаться всякой неправды, — таково вообще самое сердце зороастрийской религии. Что же до зороастрийской литературы — то это, наверное, самая нравственно-безупречная литература в мире.

И, конечно, можно представить себе потрясение людей, воспитанных духе ясной нравственности и въедливо-щепетильной морали, когда они вдруг открывают иудейские писания и видят там всю эту прелесть с методичной резней, кровавым конвейером, направляемым божеством в стиле почти механическо-бухгалтерском: в живых не оставляй никого, ни младенца, ни ягненка, все золото забери, убей всех до единого, убей каждый ближнего своего, каждый брата своего, сына своего итд. итп.

Понятно, что в полном шоке от увиденного, персы могли сделать из всего этого единственный вывод: Яхве — просто дьявол как он есть. Именно его персы и сделали.

Религия Зла (т.е. иудейство), говорит Denkard, вводит людей в заблуждение и учит их безнравственным обычаям демонов, она была впервые взлелеяна Заххаком, уменьшителем творения. И сами тексты еврейских книг составлены им, Заххаком.

Кто же такой Заххак?

Заххак (Зохак, Ажи-Дахака) — дракон, змей. (Aži — авестийское слово, означающее дракона или змею). Авеста называет Заххака творением Ахримана, «сильнейшим во лжи», коварным и криводушным. Ажи-Дахака живет в неприступной крепости в земле Бабри (что позднее будет ассоциировано с Бабиру (Вавилон)) и нападает на праведного правителя Джамшида (Джам, Йама).

В «Авесте» также говорится: «Фаридун убил злобного и грешного Зохака с тремя лицами (то есть лжеца), с тремя головами (то есть жестокого и упрямого), шестью глазами (то есть жадного), тысячами коварных замыслов, обладавшего великой злой силой дэвов и друидов» (Ясна, глава 9.8.).

То есть, перед нами архитипичный сюжет схватки героя с трехглавым змеем (чудо-юдом), добра со злом.

Но это одна линия мифов, героическая. Есть и другая, историософская. Здесь Заххак предстает уже не просто драконом, но человеком (хотя и драконообразным), злым правителем, который убивает праведного Джамшида (Йама) и узурпирует его власть.

Джамшид предстаёт в этих мифах первым правителем ещё неразделенного мира. Джамшид правил тысячу лет. Однако к концу своего правления так возгордился, что потерял свое Хварено (царскую славу, солнечный ореол святости). Потому-то доступ к нему и получил Заххак (история убийства Джамшида Заххаком, как видим, напоминает историю египетского Осириса и Сета).

Узурпировав власть, Заххак правил вторую тысячу лет. Зороастрийцы и здесь не преминули дать тщательно-рациональное логичное объяснение власти зла. Зороастрийский текст «Меног-и-храд» поясняет, что воцарение Заххака было меньшим из зол, поскольку в ином случае над миром воцарился бы бессмертный демон Кшэм (Аэшма), который правил бы до конца света.

2.Персы и евреи впервые встретились очевидно в 539 г. до РХ, когда в Вавилон вошёл Кир Великий. Иудейская элита, угнанная Навухудоносором из Иерусалима, существовала в Вавилоне вполне безбедно, тесно сообщаясь с богатейшей вавилонской олигархией.

Никакого еврейского закона, еврейской религии и еврейских книг, по-видимому, в то время еще не существовало. Возможно, было уже написано «Второзаконие», составленное Езекией на основе ассирийских клятв верности в качестве первой народной конституции, когда ассирийская власть вдруг испарилась, и иудейскому царю потребовались «скрепы» для удержания собственной власти [5].

Кроме того, у Езекии, царя Иудеи, были очевидно экспансионистские планы относительно земель опустошенного ассирийцами Израиля. Скоро, однако, пришел Навухудоносор, угнал иудейскую элиту в Вавилон и надолго закрыл вопрос о еврейской власти.

Здесь, в изгнании, иудеи и встретились с Киром Персидским. Поскольку Целью экспансии Кира (после завоевания Вавилона) был Египет, а главным форпостом на границе Египта является Иерусалим, постольку же понятен интерес персидского царя к обитателям Иудеи.

Крепкие стены, надежный гарнизон и разведка — вот что требовалось Киру в Иерусалиме. С этим предложением он, очевидно, и обратился к иудейской элите. Ей поручается создать военизированный отряд строителей и воинов, которые бы отстроили стены Иерусалима и укрепились бы там, поджидая основные силы персов.

Кир выделяет деньги на «восстановление храма» и своих комиссаров. А иудейские вожди с энтузиазмом берутся за решение весьма нетривиальной задачи — собрать людей, готовых отправится из центра цивилизации в дикую пустыню на тяжелую работу.

На кого они могли ориентироваться? Рабы и прочие низшие касты Вавилонии — вот, очевидно, тот человеческий материал, с которым начинает работать иудейская элита, желая собрать свой дисциплинарный батальон — военизированный орден строителей храма.

Это фактически сброд. И для успеха предприятия его надо прежде всего замотивировать. Так возникает потребность в идеологии, пропаганде и идеологических текстах — начало формирования Израиля как мы его знаем.

Первым таким идеологическим текстом (и первым подобным текстом в истории в принципе) становится, вероятно, книга «Исход» [6]. (Как и «Второзаконие», книга обильно цитирует ассирийские клятвы верности, что и помогает с большой точностью установить дату её написания) [7].

Но главным образом, создавая собственный религиозный контекст, иудеи опираются на религию вавилонян и персов. Из зороастризма иудеи заимствуют огромный пласт идей и сюжетов. Это понятие священной истории, космогония, ангельские иерархии, демонология, понятие о грехопадении, понятие о мессии и историческом времени как таковом [8].

Если население допленной Иудеи было обычным объединением ханаанских племен, то сейчас очевидно и настает время родится тому «народу Израиля», который мы знаем, и к которому обращены библейские книги. Во всяком случае именно таков наиболее убедительный генезис «народа Израиля» и библейских текстов с точки зрения современных знаний науки и археологии.

Понятно теперь почему Библия и именует Кира Великого мессией. Именно этот персидский царь стоит у истоков «народа Израиля».

Есть, однако, все основания считать главным заказчиком «проекта Израиль» вовсе не Кира, а богатейшую вавилонскую олигархию. Подобно Киру олигархия Вавилона строит планы собственной финансовой экспансии и собственную имперскую программу. И для этой имперской программы «дисциплинарный батальон» (или, точнее, военизированный орден) Израиля — отличное приобретение: своего рода наемное войско, но — особого назначения.

Замечательно то, что Кир Великий отпускает не только евреев, но и финикийцев, которые также нужны ему для завоевания Египта (и когда Камбиз, сын Кира, действительно завоюет Египет, финикийские корабли сделают половину работы, войдя в дельту Нила). А для вавилонской олигархии два эти семитских народа — две надежные руки для осуществления собственной программы — экспансии финансового капитала.

Вот так на самой границе «осевого века» возникает драматическое напряжение: узел мировых вожделений, который человечество распутывает и по сей день; те идеологические, политические религиозные вектора, которые и привели нас в итоге в сегодняшний мир.