Я наговорил в этом проекте уже довольно глупостей, поэтому не буду стесняться продолжать.

Давайте поговорим о Ницше, Достоевском, науке и утрате Бога?

Почему бы не взять сверхчеловека Ницше и не сравнить с всечеловеком русского писателя? Не глянуть ли, что будет?

Давайте начнем с того, с чего все начинается — с Левиафана.  

В своей речи к Иову Бог   упоминает свое творение — Левиафана.

«Можешь ли ты удою вытащить левиафана и верёвкою схватить за язык его? Вденешь ли кольцо в ноздри его? Проколешь ли иглою челюсть его? Будет ли он много умолять тебя и будет ли говорить с тобою кротко? Сделает ли он договор с тобою, и возьмёшь ли его навсегда себе в рабы? Станешь ли забавляться им, как птичкою, и свяжешь ли его для девочек твоих? Можешь ли пронзить кожу его копьём и голову его рыбачьею острогою? Клади на него руку твою и помни о борьбе: вперёд не будешь» (Иов 40:20–27). 

«От его чихания светится свет, и он дует из уст своих, как огонь… Его плоть тверда, как камень… Когда он поднимается, сердца ужасаются… Он не боится ничего под солнцем… Он царь над всеми сынами гордости» (Иов 41:10–26). 

Иов тогда ответил Господу:

«Знаю, что Ты все можешь, и что намерение Твое не может быть остановлено. Кто сей, омрачающий Провидение, ничего не разумея? — Так, я говорил о том, чего не разумел, о делах чудных для меня, которых я не знал. Выслушай, взывал я, и я буду говорить, и что буду спрашивать у Тебя, объясни мне. Я слышал о Тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя; поэтому я отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле (Иов.42:2-6).»

Именно после этого спор между Иовом и Богом заканчивается, завершается искушение Иова, и Бог обращает свой гнев на друзей Иова за то, что те «говорили о нем не так верно, как Иов». Из этого мы можем сделать вывод, что с точки зрения Бога, Иов ответил совершенно правильно.

Но человек не было бы потомком Адама, если бы не попытался найти другой ответ.   Или он не сын гордости?  

Падение Адама началось именно со слов «будете как боги»!

Закрываем «книгу Иова», открываем «Моби Дик» и читаем:

«Все видимые предметы, человек — лишь картонные маски. Но в каждом событии — в живом действии, несомненном поступке — некое неведомое, но всё же разумное начало вылепливает черты свои из-за неразумной маски. Если человек намерен ударить — пусть ударит сквозь маску! Как может узник выбраться наружу, иначе как пробив стену? Для меня белый кит — эта стена, придвинутая ко мне. Иногда мне кажется, что за нею — ничто. Но этого довольно. Он тяготит меня; он давит на меня; я вижу в нём чудовищную силу, и сквозь неё проходит непостижимая злоба. Вот это непостижимое я и ненавижу больше всего; и будь белый кит лишь орудием, будь он самим началом — я обрушу на него свою ненависть. Не говори мне о богохульстве, человек; я бы ударил солнце, если бы оно оскорбило меня»

Бог спрашивает: «Можешь ли пронзить кожу его копьём и голову его рыбачьей острогой?»

И сын гордости отвечает:

«И я буду преследовать его и за мысом Доброй Надежды, и за мысом Горн, и за норвежским Мальштремом, и за пламенем погибели, и ничто не заставит меня отказаться от погони. Вот цель нашего плавания, люди! Гоняться за Белым Китом по обоим полушариям, покуда не выпустит он фонтан чёрной крови и не закачается на волнах его белая туша».

Мелвилл и его Ахав — это предницшеанская попытка сынов гордости настоять на своем.

Левиафан — это назначенный самим Богом символ предела человеческого могущества. Именно поэтому он и назначен во враги Ахава, который полагает кита всего лишь маской Бога и хочет убить Бога, нанеся удар сквозь эту маску.

Ахав — узник воли Бога, и он жаждет свободы.   Полной свободы, пусть она и означает полное одиночество и бессмысленность жизни.  

Сын гордости желает убить Бога и остаться единственной волей во Вселенной. Для Ахава Бог все еще есть, и Бог — противник. Мелвилл находится в самом ядре англосаксонской литературы. Он — ключ к пониманию психологии англосакса. Англосакс движим собственной волей и служит ей. Власть для него не только инструмент наживы и объект вожделения. Власть для него — идентичность. Он и есть власть. Если он не власть, то он не существует.

Ахав в ординарном понимании безумен. Но в этом и смысл войны Ахава — он сам желает решать, что есть разум и что есть безумие. Он желает назначать, что есть правда.

Когда мы возмущаемся глупости и наглости западной лжи, мы не понимаем важнейшей вещи: это — не глупость и не безумие. Это — претензия на власть. На то чтобы решать что есть правда.

Ахав это архетип западного отношения к миру.

И российские отношения с Западом несут на себе отпечаток войны Ахава с белым китом-левиафаном больше чем что-либо в истории мира.

Россия — это то, что является пределом власти. То, что не покоряется воле человека Запада. Последняя и единственная преграда перед полной абсолютной властью. Весь мир побывал под властью человека Запада. И восходящая ныне Индия, и могучий Китай. Все они были когда-то всего лишь имуществом, пищей китов, из которого Запад добыл свое благополучие. И только Россия не была. Раз за разом она сокрушала попытки человека Запада стать единственным и безграничным хозяином всего мира. Крушила его мачты и мечты, его оружие и его похоть.

А следовательно, превращалась в объект маниакального вожделения.

Когда в «Русском молчании» я писал, что «Россия — это Бог», я имел в виду нечто более сложное — время от времени выпадающую на долю России миссию. Но и роль чудовища, устрашающего своим единством с сотворенным Богом миром, тоже имелась в виду.

Во вселенной Ахава и Мелвилла Бог есть, и его нужно убить, чтобы освободиться от его воли.

Через 20 лет после «Моби Дика» Мелвилла из типографий выходит «Происхождение человека» Дарвина.

Удар нанесен.

Еще через десяток лет, наконец-то, появляется «Заратустра» Ницше. В мире Заратустры никакого Бога уже нет. Бог — утрачен, убит.   Бороться нужно не с Богом, а с бессмысленностью и одиночеством. Заратустра не поражает чудовищ. Он ищет союза и близости.

«Ах ты, любвеобильный глупец Заратустра, безмерно блаженный в своём доверии! Но таким был ты всегда: всегда подходил ты доверчиво ко всему ужасному.

Ты хотел приласкать всех чудовищ. Теплое дыхание, немного мягкой шерсти на лапах — и ты уже готов был полюбить и привлечь к себе».

Мир одинокого человека — это не мир отношения, сотворчества, заветов, праведности и отступничества. Это мир поиска. Любовь в нем — не залог, не причина и не сила, не цель. Теперь это ловушка.

«Любовь есть опасность для самого одинокого; любовь ко всему, если только оно живое! Поистине, достойны смеха моя глупость и моя скромность в любви! -

 Сострадание же есть наиболее глубокая пропасть: ибо, насколько глубоко человек заглядывает в жизнь, настолько глубоко заглядывает он и в страдание.

С такими загадками и с горечью в сердце плыл Заратустра по морю. Но на четвёртый день странствования, когда он уже был далеко от блаженных островов и от своих друзей, он превозмог всю свою печаль: победоносно, твёрдой ногою стоял он снова на пути своей судьбы. И так говорил тогда Заратустра к своей ликующей совести:

— Опять я один и хочу им быть, один с ясным небом и свободным морем; и снова послеполуденное время вокруг меня».

Ответом на эту опасность, на обман любви является одиночество. Потому что в мире, где нет Бога, человек не может быть понят, а следовательно, принят до конца. Человек обречен на одиночество. И для того чтобы снять это страдание, его нужно принять. Принять одиночество и бессмысленность. Принятие порождает человека с новой этикой, который не боится одиночества и сам создает ценности. Он не страшится вечности или же смерти, а совершает свой танец над пропастью.

«О одиночество! Ты, отчизна моя, одиночество! Слишком долго жил я диким на дикой чужбине, чтобы не возвратиться со слезами к тебе! Теперь пригрози мне только пальцем, как грозит мать, теперь улыбнись мне, как улыбается мать, теперь скажи только: „А кто однажды, как вихрь, улетел от меня? — кто, расставаясь, кричал: слишком долго сидел я в одиночестве — я разучился молчанию! Этому, конечно, ты научился теперь? О Заратустра, всё знаю я: и то, что в толпе ты был более покинутым, чем когда-либо один у меня! Одно дело — покинутость, другое — одиночество: этому — научился ты теперь!“ 

В мире Ларсена/Лондона Бога не просто нет. Его нет и никогда не было. Жизнь — это «брожение закваски» и имеет цель в самой себе. Ларсен не терял Бога, не искал его. Идея Бога для него смешна — это даже не ловушка любви и сочувствия Ницше, а жалкая и негодная ловушка.

Человек сам становится Левиафаном — морским чудовищем, пожирающим всё на своём пути: морских обитателей в виде котиков, на которых ведётся охота, или человеческие жизни.

Время Ахава еще линейно. У Ахава есть цель связанная с Богом, и он стремится к ней.

Но как только Бог исчезает — время становится цикличным. Для Ницше   это постоянное повторение бессмысленности, которую нужно принять.   Для Ларсена — это биология — человек работает на брюхо, а брюха продлевает жизнь. Большие пожирают малых, сильные слабых, но затем приходит смерть и слабые кормятся сильным.

Как только Бог исчезает, время скручивается и замыкается. Восстанавливается дохристианское понимание времени. Время возвращается в язычество.  

Достоевский и Диккенс, очень удачно оказались свидетелями этого процесса сворачивания времени и пространства.   

Как только Бог исчез, исчезло и сугубо человеческое пространство. Город стал не произведением человека и его поврежденной, но божественной натуры, а тюрьмой человека.

И Петербург Достоевского, и Лондон Диккенса — это так или иначе ад.

При этом Диккенс трусливо притворялся, что нашел-таки выход — жить в поместье на проценты от умно вложенных ценных бумаг. Как будто бумаги эти к аду не имеют никакого отношения.

Достоевский признал ложность этого выхода. Для него это было слишком очевидно.

Нельзя просто сбежать в райское поместье и просиять святостью, пусть даже и забрав с собой Сонечку Мармеладову, но отряхнув иных с ног своих. Поэтому Достоевский, вполне эффективно разделавшись с «наполеонствующим» сверхчеловеком, который сам определяет, что есть зло и что добро, и с недочеловеком, пресмыкающимся во прахе, предложил иной план побега из человека — всечеловечность.

«Все за всех виноваты».

Полная открытость, беззащитность и отзывчивость ко всему. Распахнутость, которая не оставляет места ни для чего своего. А следовательно, и для свободы, и для ответственности, и для личной ноши человеческого бытия, для личной трагедии. Совместное переживание своей человечности. Растворение границ.

Это — тоже побег от самого себя. Но не на гору, не в море, не от людей, не из города.   Это бегство от себя ко всем, чтобы спасти друг друга от самих себя.

Русский Красный Проект не менее трагичен и надрывен, чем боль Ницше по ампутированному Богу.

Красный Проект «освобождения собственной рукой», а не руками «Бога, царя или героя», освобождения всех, и пусть никто не уйдет обиженным — это не «бунт хама», как часто его описывают. И это не русофобский заговор хитрых инородцев. Все намного сташнее и проще, возвышеннее и трагичнее.

В мире, который наука лишила Христа и его жертвы, образовалась пустота, которую все из вышеперечисленных заполняли по-своему.

Красный Проект подошел к этому вопросу самым радикальным образом.

Если Христа не было, не было его жертвы и искупления им нас, то мы займем его место на кресте.

«Я хату покинул,

Пошел воевать,

Чтоб землю в Гренаде

Крестьянам отдать».

Христианство говорило, что если мы верим в Бога, то мы верим и в человека. Манихейство говорило, что верит в Бога, но не в человека. Красный Проект заявил, что не верит в Бога, но будет верить в человека вопреки всему.

Страшный человеческий порыв — заполнить собой ту пустоту, которая осталась на месте Бога. Заткнуть пробоину в корабле мироздания, закрыть амбразуру, из которой целит в мир бессмысленное ничто. Разорвать замкнутый круг времени и вернуть времени линейность, цель, а жизни смысл.

Это был прекрасный порыв, который не мог закончиться ничем хорошим, как и любое принуждение к святости. Это стремление всегда разрушало всякую Реформацию, желавшую чистоты и подлинности, намного быстрее и вернее, чем могли загнить официальные церковные институты.

К подвигу нельзя принудить. Это уничтожает сам подвиг.

Коллективная праведность, как коллективная совесть, как вина всех за всех, как и разрыв с человечностью — всё это в итоге своем — уход от вызова, брошенного нам жизнью.

Всё это — попытки к бегству. Попытка отменить человека, а вместе с ним и необходимость и неизбежность человеческого страдания.

Для этого мы играем с определениями человека, пытаемся поместить себя в банку, заспиртовать и наклеить на себя бирку — только лишь бы избавиться от себя, своей природы и своей ноши.

В этом отношении философия и алкоголизм решают для нас одну и ту же практическую задачу — забыться, обезвредить себя, вырвать себе или крылья, или зубы.

Выпячиваем одно из наших качеств, объявляем его основным и пытаемся отбросить остальные. «Сузить человека».

А вызов этот в том, чтобы не отменить человека, но исполнить его. Быть им несмотря ни на что.

Человек — это струна, натянутая в космосе между небытием и абсолютом. Между ничто и всё. Это парадокс мучительного счастья, боли обретений, радости утрат. В нас столько грязи и слабостей, что каждая наша секунда может быть подвигом преодоления. Столько способностей, что мы недостойны себя самих большую часть отпущенного времени.

Быть человеком — это не участь, не приговор, не темница.

Мы — Левиафан, предел могущества для самого Бога.

Не надо лгать, что быть человеком — слишком мало и и нужно большее.

Этого достаточно. Правда в том, что быть человеком — это слишком много.

В это воскресенье я полагаю нужно обсудить трагический конфликт между ничтожным мной и великим героем, которому мы все обязаны.  

При прочтении сего, прошу помнить и не забывать ни на секунду, что этот блог называется «Глупец на Горе», а следовательно все последующие слова написаны глупцом. 

Меня упрекают в том, что я постоянно даю прогнозы, в которых утверждаю, что в России зреет попытка мятежа, но при этом устраняюсь от попыток дать хотя бы приблизительный сценарий.

Упрек отчасти справедлив: если предполагаешь событие, то ты уже должен предполагать и его структуру, хотя бы приблизительно.

Первый ком. «Родину люблю, Путина слушаюсь»

То, как будет выглядеть готовящийся переворот, мы с вами уже видели на примере действий Евгения Викторовича Пригожина.

Как выглядел чертеж?

Была создана вооруженная группа с альтернативной моралью, воспитанная на лояльности лидеру, воспитанная в чувстве презрения и превосходства в отношении армии и общества.

Евгений Пригожин при этом заботился о хорошем имидже этой группы среди российских граждан, постоянно делал заявления о своей личной лояльности президенту.

Причина вполне понятна: это было связано как с бизнес-интересами Пригожина, так и рейтингом Верховного в народе. Народ можно поднять на бояр, но против царя он не пойдет.

Впрочем, уже ближе к своему концу и к «Маршу Справедливости» Пригожин начал делать пробные выпады и в сторону Верховного.

В итоге всех этих проб и нащупываний медийная конструкция мятежа Пригожина приобрела вид «похода за правдой к царю-батюшке», дабы доложить заступнику о боярских несправедливостях.

По дороге творилось все то. что обычно происходит при мятежах — убийства российских военных, расправы над своими же товарищами отказывающимися участвовать в мятеже, но медийная картинка оставалась строго в обозначенном русле: «русские верные защитники идут к царю за правдой».

Именно в этом была причина, по которой «вагнеров» население встречало не страхом и злобой. Об уже совершенных преступлениях было еще ничего неизвестно.

Ошибкой Пригожина, фатальной, было то, что переворот не был поддержан в Москве. А вне столицы перевороты не делаются.

Пригожин пытался заручиться поддержкой элитных групп, которые намерены заключить с Украиной мир. Это показывает его обращение, сделанное перед самым началом мятежа. В нем он озвучил все хотелки «партии мира» — обвинил в начале войны Шойгу и Путина, отрицал необходимость и неизбежность начала военной операции.

Но проблема была в том, что мятеж был начат именно самим Пригожиным, по причинам, которые были связаны исключительно с его бизнесом — с расследований поставок для Министерства Обороны, с перезаключения контрактов с «вагнеровцами» напрямую с Министерством Обороны.

Его спровоцировали, он дернулся.

Совершил фальстарт и проиграл.

Я совершенно убежден в том, что Пригожина убрали те, к кому он взывал в своем обращении и на чью поддержку в Москве рассчитывал.

Тень повара.

После Пригожина осталось его наследие.

Это, во-первых, бойцы «Вагнера». Часть из них осели в Белоруссии и сейчас служат президенту Лукашенко. Часть перебрались в другие ЧВК. Часть осели в «Ахмате» рядом с известными нам по другим делам Грубником, Монтян и Хим-Максимус.

Сейчас многие записи того времени старательно стерты, но интернет помнит всё. В частности, интернет помнит, кто и в каких словах выражал поддержку Маршу Справедливости и надеялся на то, что Вождь/Верховный Правитель Пригожин вышвырнет из Кремля «госдедов» и позволит наконец-то расправиться с «охранотой». Именно в диалогах с адептами Пригожина внезапно всплыл этот термин, запущенный когда-то Алексеем Навальным. Незадолго до своей странной гибели Игорь «Берег» Мангушев, в прошлом мой сослуживец по РИА ФАН, угрожал крымскому журналисту Сергею Веселовскому и другим, таким как Сергей, «охранителям» виселицей, когда Россией будет править Евгений Пригожин.

Примечание: от «Берега» мне остался кот Одик, которого он вывез откуда-то из-под Волновахи и отдал Ане Долгаревой, которая привезла его в Москву. Одиком его прозвали от «Один», ибо по приезде он был одноглаз, и мы думали вести его к офтальмологу. Но хорошее питание сделало всё само за неделю: глаз открылся, щекенбарды и пузо — отросли. И когда я вспоминаю Игоря, я вспоминаю не его угрозы, а то что он вытащил маленький кусочек жизни из пространства смерти, и благодарю его.

Еще во времена, когда я работал в РИА ФАН, Пригожиным была создана медиагруппа «Патриот». В эту группу входили блогеры, которые в настоящее время наиболее известны под брендом «военкоры», «военкурятник», «военхоры» и так далее.

Во время мятежа все они, кроме самых умных — тех, кто сразу же понял или знал, что мятеж обречен, поддержали мятеж и поддерживали его даже тогда, когда «шествие за правдой» перешло к убийствам русских военных.

Впрочем были и бесплатные сторонники.

Относительно этих бесплатных с уверенностью можно сказать одно: это либо взбесившиеся мещане, либо идейные нацисты.

И первые, и вторые, и бесплатные — очень хороший ресурс, который обязательно будет использован в подогреве, медийном сопровождении и силовой фазе мятежа.

Поэтому я самым внимательным образом наблюдаю за всеми осколками пригожинской империи. Безусловно, разум говорит о том, что то же самое делают и российские спецслужбы, а значит, на первых ролях эти инструменты использованы не будут.

Но был и третий актив.

Когда-то это последнее российское чисто нацистское военное подразделение тоже было частью пригожинской империи. Но даже в рамках этой империи держалось особняком. И мне совершенно точно понятно почему. У них были другие, более высокие покровители, чем Пригожин. Участие в операциях «Вагнер» для них было школой, на которой они учились воевать и убивать.

В Сирии они прославились своими видео и фото расправ над пленными врагами. Именно там, на этих видео, впервые была продемонстрирована кувалда, которая впоследствии стала фирменным атрибутом «Вагнера».

Символика кувалды очень важна для понимания предлагаемого России режима. Кувалда — это замена скипетру и державе, христианским символам власти. Кувалда предлагает поклонение смерти и аду. Режим террора. Открытой террористической диктатуры. Те, кто поддерживал это, понимали они содержание этой символики или нет, тянулись к этому аду сознательно или же бессознательно. Их души откликаются на зов Ада, и они идут к нему на поклон. Кто-то за силой, кто-то за подчинением.

Наша интеллигенция обожает фашизм.

Потому что при фашизме их избавят от главного — от принуждения себя к служению народу. Их заставят служить не людям — несовершенным, даже слушающим Киркорова, пьющим на корпоративах и не понимающим искусство Климта и Вагнера, а идеальному идолу нации.

Идол — всегда идеален, потому что его предназначение — унижение подлинного. Идеальный народ, как «Сын Маминой Подруги» или «Настоящий-то Мужик» — всегда важнее, лучше, светлее, духовнее, красивее Петра Афанасьевича или, не дай Бог, Соломона Марковича и Розы Расуловны. А самое главное, что ради Идола Нации — светлого — с крестом на могучей славянской груди, с пшеничными кудрями, этого Петра Афанасьевича легко принести в жертву.

Так интеллигентов освободят от нравственного и волевого труда. Их превратят из христиан в язычников и вместо ежедневного духовного подвига подарят страх и экстаз — животную свободу.

А интеллигент невероятно устал быть человеком.

Так вот, эти «пионеры кувалды» сохранились. Их избавили от участи остального ЧВК, прикрыли и сохранили.

Их явно берегут, лелеют и холят.

Они кому-то очень нужны.

Думаю что в какой-то момент нам стоит ожидать их перевода в Москву или в Питер.   Усиления и расширения.   Где-то за полгода-год до того как они потребуются.  

Лично для меня вопрос о причинах такого решения вообще не стоит. Это подразделение ценно только одним, отличается от остальных только одним — взглядами на жизнь,на добро и зло, на способность к совершению поступков, на которые не способен военнослужащий других взглядов и подразделений. Их мораль далека от морали обычного российского солдата или иного силовика. Они ненавидят инородцев и всех, кто стоит на пути к их идеалу государственности. Никаких моральных ограничений в отношении и первых, и вторых у них не существует.

Если бы они не были нужны именно за это, их давно бы распихали по другим подразделениям. Но их единство сохранили.

А фашизм — он никогда не про инородцев. Инородцы — это только способ сплочения, жертва, принесенная на алтарь идола «чистой нации».

Фашизм — это террористическая власть над своими.

Они интересны именно как будущий «римский гарнизон».

На вопрос «кто же принимает такие решения?» у меня один ответ: в любом обществе фашизмом заболевают прежде всего спецслужбы.

Работать в спецслужбах и остаться при этом человеком и христианином можно. Но трудно. А человек любит себя жалеть.

Мятеж будет испытывать значительные трудности в России с народной поддержкой, если он будет повторять все сценарии и иметь все родимые пятна оранжевой революции.

Поэтому за основу будет взят сценарий не революции, а контрреволюции.

Сначала прогремит какая-то провокация.

Что-то должно произойти такое, что в массовом сознании россиян могло бы сыграть такую же роль, как 11 сентября в США, которое развязало руки американским силовикам, как поджог Рейхстага в Германии.

Лично я полагаю, что ресурсы вложенные в правые русские организации и антимигрантскую истерию были потрачены не просто так. Да и теракт в «Крокусе» был совсем неслучаен.

Постоянное муссирование идиотских сплетен про то как мигранты обучаются нападению на полицию в подпольных этнических клубах ММА — тоже не просто так.  

Вот скажите мне: если бы вы задумали бунт   — вы бы стали создавать сеть подпольных ММА клубов?   Может быть проще сразу надеть на башку зеленые трусы и так ходить, не привлекая внимания?  

Или наоборот вы бы стали ездить на фронт и в больших фургонах возить туда гуманитарку? Что интереснее для дела революции — умение кричать «кия!» или то,что можно привезти с фронта в фургоне? То, что можно изготавливать или закупать для нужд фронта?

Я полагаю, что самое полезное для мятежников событие — это повторение «Крокуса», но в увеличенном масштабе.

И вот после этого можно будет выпустить на улицы «русских общественников». Испуганные люди увидят в них защитников. А за их спинами пустить по адресам чиновников, политиков, журналистов —   «кувалдят».

Адресами их снабдят кураторы.

Точно так же, как СБУ снабдила всем необходимым ребят Яроша и Билецкого сразу после Майдана.

И тысячи людей пропали безвестно за несколько дней и ночей.

Цель — выбить все окружение президента и создать для него новое.

Для народа это будет представлено как спасение президента от окруживших трон изменников/гнилых либералов. Защиту. Охрану.

Ну, а «что охраняю, то и имею».  

Взять президента под свой контроль и затем чинно и благородно (по мере возможностей) оформить транзит в свою пользу.

Если бы я составлял план очередного «спасения» России — я бы построил его именно так.

Всё это, безусловно, глупость, паранойя, выдумки и разыгравшееся воображение.

Во всяком случае, я молюсь об этом.

Один из старейших и почетнейших подписчиков нашего проекта задал вполне распространенный и хорошо сформулированный вопрос.  

Этот вопрос в том или ином виде я встречаю постоянно. Почти так же часто как упоминание плова в качестве инструмента запугивания, как будто за нами — белокурыми стройными и высокими русичами — по пятам ходит огромный зловещий хищный казан полный плова и дурных намерений.  

Очевидно, люди, которые читают мои тексты и посты о миграции, приходят к совершенно ошибочному выводу, что если я выступаю за миграцию, то миграция и мигранты мне нравятся и я считаю их безопасными, что они мне приятны и я носитель редкого для человеческой популяции качества ксенофилии.

Это не так.

Ксенофилия действительно встречается среди нашего вида, и это нормально и хорошо. Также нормально и хорошо, что носителей этого качества немного, иначе наш вид не выжил бы. Ксенофобия в том или ином виде, как и прочие воплощения консервативности, встречаются в нашем виде намного чаще, и это норма. Норма — опасаться незнакомого, неизвестного и чужого. Это проявление инстинкта самосохранения, отсутствие которого — признак психической патологии. Здесь надо внести уточнение: ксенофилия, то есть любопытство в отношении неизвестного, — тоже воплощение инстинкта самосохранения, но не в консервативном, а в прогрессивном виде, направленное на поиск ресурсов и определение опасности, а не превентивное ограждение от нее. Но такая стратегия связана с индивидуальным риском, а следовательно, процент особей, прибегающий к ней, всегда значительно меньше, чем процент «консерваторов». Но и первые и вторые нужны популяции в целом.

Так вот, я не ксенофил. И я не доверяю мигрантам.

Я отдаю себе отчет в том, что эти люди, как правило, беднее нас, а следовательно, социальное давление на них выше, что увеличивает вероятность вовлечения их в криминал. Я понимаю, что они — носители иной, иногда очень чуждой нашей культуры.

Мне известно о соросовских учебниках истории, об усилиях, которые предпринимаются новыми государствами Азии по сохранению своей «незалежности», то есть воспитанию русофобии.

Я принадлежу к консервативному большинству и, как и многие, напрягаюсь, когда слышу рядом чужую речь, вижу чужой нерусский фенотип и взаимодействую с неродной мне культурой.

И я испытываю дискомфорт.

Как большинство. И это нормально.

Просто я не позволяю ощущениям и чувствам принимать за меня решения.

Я просто констатирую их необходимость для нас.

Точка.

Они нужны нам, чтобы выжить.

Отрицать это — это отрицать реальность.

Объективную реальность могут отрицать либо дети — в силу еще не выработанных волевых качеств, либо люди с психическими отклонениями — инфантилы или носители сверхценных идей и фобий.

Поэтому для меня не стоит вопрос иметь дело с мигрантами или нет.

Для меня стоит только вопрос, как с мигрантами взаимодействовать. Как построить механизмы их привлечения и адаптации к жизни в России.  

А для того чтобы принимать разумные решения, необходимо знать и понимать предмет, относительно которого эти решения должны быть приняты.  

И вот, кстати, о знании.  

Социальные сети в современных условиях — точно такая же среда обитания, как работа, дом, улица и так далее.  

И да, в этой среде в российском сегменте Сети присутствует радикальный контент.  

Но есть нюанс.  

Согласно проведенному исследованию № 20-011-31666 «Оценка влияния онлайн-активности сторонников радикальных идеологий на политические установки и настроения населения в офлайне», выполненному при финансовой поддержке РФФИ и ЭИСИ, и анализу этого исследования В. В. Кашпур, А. А. Барышев, С. И. Чудинов РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ РАДИКАЛЬНЫХ СООБЩЕСТВ В РОССИЙСКИХ СОЦИАЛЬНЫХ МЕДИА: СПЕЦИФИКА КОНТЕНТА И ИНДЕКС АКТИВНОСТИ:

«В результате идентификации радикального контента был составлен перечень из 169 сообществ с общим количеством участников 1 378 717 профилей: 76 леворадикальных сообществ с общим количеством подписчиков 458 815 профилей, 54 праворадикальных сообщества с общим количеством 684 684 профилей и 39 сообществ с контентом исламистского радикализма с общим количеством подписчиков 235 218 профилей. Из общего количества подписчиков были выгружены действующие (не заблокированные и не удаленные) уникальные профили активных подписчиков — те, которые заходили в социальную сеть хотя бы один раз в течение одного месяца перед началом анализа (ноябрь 2020). Итоговый список профилей для анализа состоял из 387 271 уникальных подписчиков: 135 667 профилей в леворадикальных сообществах, 236 334 профилей в праворадикальных сообществах и 15 270 профилей в сообществах исламского радикализма».

Самыми активными радикалами в российском сегменте Сети являются правые — нацисты и расисты. За ними нос в нос идут леваки — троцкисты и анархисты.

И уже за ними с серьезным отставанием и сильным региональным компонентом идут исламисты.  

Это не значит, что исламизм для нас безопасен. Это значит только то, что он гораздо менее популярен, нежели русский «Правый сектор». Более того, исламизм в России маргинален и точно в ближайшие десятилетия не сможет стать причиной государственного коллапса, в отличие от национализма. И когда блогеры иронизируют по поводу того, что «русских фашистов уже ищут», они либо просто не знают реальную криминальную ситуацию…

▪️В феврале 2023 в Нижнем Новгороде после серии нападений на иностранцев был задержан участник молодежного крыла «Русской общины»

▪️В мае 2025 во Всеволожске под Санкт-Петербургом активисты РусОб стали фигурантами дела «о причинении смерти по неосторожности». После рейда «дружинников» на квартиру уроженец Армении сгорел заживо, а женщина получила тяжелые травмы, выпрыгнув из окна.

▪️В мае 2025 в Коврове Владимирской области члены «Русской Общины» похитили и избили молодого человека 18 лет.

▪️В августе 2025 в Обнинске Калужской области координатор «Русской общины» стал обвиняемым в вымогательстве.

▪️В октябре 2025 в Красногорске, Московская область был арестован координатор «Русской Общины» за вымогательство

▪️В мае 2026 в Первоуральске, Свердловская область за вымогательство были задержаны 3 члена «Русской общины»

▪️В августе 2026 в Оренбурге активисты «Русской общины» стали фигурантами дела о побоях и хулиганстве.

либо просто ангажированы.

Что касается геноцида русских в Средней Азии.  

Геноцид русского населения действительно имел место. Но он был частью вспыхнувших в процессе развала СССР гражданских войн и велся теми силами, которые эти войны проиграли. Сейчас эти силы находятся в оппозиции нынешним среднеазиатским режимам, и русские националисты зачем-то всё время пытаются их поддержать.

Что же касается доверия, то криминальная статистика однозначно говорит о том, что в России мигранты не более криминальны, чем мы. И это естественно, потому что они так же работают, как и мы, отдают детей в те же школы, лечатся там же, где и мы, а не сидят на пособиях и не сходят с ума от безделья.

Я не верю мигрантам ни из Закавказья, ни из Средней Азии, ни из Прибалтики, ни из Европы. В этом нет необходимости.  

Я просто верю в человека как в вид.

В пользу человека говорят и религия, и наука.

Человек — это система адаптирующаяся к среде.   И для того чтобы достигнуть успеха в адаптации кого-то иного — нужно быть для этого соответствующей средой.  

И у меня есть свой секрет — это сочетание твердости и настаивания на своем и безукоризненной вежливости.

Люди придумали манеры и правила хорошего тона именно для того чтобы находить друг с другом общий язык в самых разных ситуациях, и определять того из нас кто наиболее способен к обучению и того кто не способен ни на что.  

«Спасибо», «здравствуйте», «добрый вечер», «как вы себя чувствуете?», «как вам наш климат/мэр/Путин?», «прошу прощения», «не могли бы вы быть так любезны».

Мягкая форма и твердое содержание.

«Простите, мне показалось, что ваши весы немного не точны», «извините, но я вынужден настаивать».  

Это избавит вас от ненужных конфликтов и сведет конфликты только к неизбежным и нужным. Потому что неадекватная реакция на вежливость — верный признак дурака, которого нужно проучить.

Но за всю мою жизнь я встречал таких всего пару раз и оба были соплеменниками.  

Манеры, уважение, самоуважение.   И плов вам не страшен.  

Проблема в том что манеры — это труд. А у самоуважения есть цена.

Почему же мы должны платить и утруждать себя?  

Ну, для начала, манеры нужны ради себя. А во-вторых, кто сказал что малодетность — это бесплатно?  

Такова стоимость «жизни для себя».  

Некоторое время назад мои читатели снова подняли тему «Ельцин-Центра». Люди интересуются, на кой черт он нужен, в чем смысл этого угождения подстреленным либеральным летчикам?

С другой стороны спрашивают, куда же власть смотрит, когда у нее по улицам уже «грум-грум» маршируют серые штурмовики?

Почему не искоренить зло до конца?

Почему же не добить проклятых носатых коммунистов в пенсне и с мефистофельскими бородками? Почему не раздавить прямо сейчас гадину национализма? Почему не довершить разгром либералов? Раз уж выпало на долю СВО, так надо бы хоть воспользоваться!

Я попробую ответить, как это принято в нашем виде Homo Sapiens, в меру своей испорченности. Прошу при прочтении этого текста помнить, что всё, что здесь написано, не инсайд, не секретная информация из кулуаров и не мифическая методичка. Это просто мое понимание поступков нынешней высшей элиты. То, как поступил бы и чем бы руководствовался бы я на их месте, на котором я никогда не буду.

Вообще, идеологическая расправа над побежденными — это давняя традиция человечества. Римляне свозили идолы покоренных народов в свою столицу. Христиане вырезали кресты на статуях античных богов.

Нынешняя репутация Ивана Грозного — во многом результат деятельности династии Романовых, заботившихся о том, чтобы оставшиеся в живых Рюриковичи были поскромнее.

Когда-то… давным-давно, аж в позапрошлом веке, с Германией произошла хорошая вещь: Германия оказалась в числе стран-победительниц Наполеона.

А вместе с этим Германия, как и многие другие страны Европы, победила (как они считали) идеи революции. Идеи равенства, братства и свободы, идеи Песталоцци и Фихте стали рассматриваться как нетрадиционные для немецкого народа ценности.

К несчастью для немцев, они, как это вообще им свойственно, и в этот раз всё сделали на совесть. На «отлично». Лучше всех. Аккуратнее всех.Немцы победили эти идеи так, как никто не смог.  

Именно в этот момент и было посажено то самое дерево, которое спустя столетие принесло миру национал-социализм.

Когда люди говорят, что Гитлер правил всего-то несколько лет, что нацизм — это лишь краткий эпизод в истории Германии, они либо лгут, либо не понимают, о чем говорят. Германия высиживала, вынашивала нацизм сто лет — с момента победы над идеями прогресса, равенства, братства. С момента победы над Францией.

Что любопытно, победа над Францией вызвала эйфорию и в России. В России расцвел пошлейший национализм, замешанный на дворянском неоязычестве. Внезапно возникло поклонение старым богам — сначала греческим и римским, а затем и национальным. Но поскольку русская языческая традиция была утрачена во времена Ордынского Ига, то богов стали просто придумывать.

Возникла даже псевдоязыческая русская литература — со свежепридуманными Белобогом и Чернобогом, феями Добрадой и Радославной и прочей чудовищной пошлятиной, которую невозможно было придумать — ее можно было только высосать из вымени национальной гордыни.

Но наше время на чванство кончилось довольно быстро. Европа быстро забыла старые распри и снова сплотилась против вечного врага — против нас.

Германия же продолжала двигаться по «национальному» пути и далее, забредая всё глубже.

Россия не так прилежна, как Германия.

Мы, русские, не создаем идеально отлаженных изделий. Нам важна сама основа, принцип. Прилизанность и выверенность, тщательность — на вторых и даже на третьих ролях. Нам скучно. Поняв одно и воплотив его — самолет, ракету — мы не тратим время на то, чтобы навести на них глянец. Мы бежим дальше. Нас зовет страсть к новому.

Схватив в руки европейские идеи коммунизма, мы даже не стали особенно всматриваться в то, что авторы этой идеи, мягко говоря, нас недолюбливали. Нас захватила сама суть.

И мы начали воплощать эту идею в жизнь со всей нашей северной страстью к настоящему. Уверен: если бы коммунисты победили бы где-то в Европе, это был бы очень уютный коммунизм, не исключающий власти старых аристократий, сохранивший колониализм, сегрегацию и эксплуатацию как основу хозяйствования. Что-то вроде скандинавского социализма с человеческим лицом и каучуком из Конго, алмазами из ЮАР и нефтью из Персии.

Мы — другое дело. Впитав идею освобождения народов, которую и выдумали-то специально, чтобы наконец-то разорвать Россию на куски, мы начали сами освобождать их изо всех сил. Мы освобождали народы от себя, себя от собственной истории и культуры, надеясь построить всё новое, чистое, незапятнанное неправдой.

Всё другое.

Бешено,

Неуемно бешено,

Колоколом сердце кричит:

Старая Русь повешена,

И мы — ее

палачи.

И повесили бы. Из самых лучших побуждений. Если бы наша страсть не встретилась бы в 1941-м году с немецкой аккуратностью. И в этом столкновении вдруг выяснилось, что умирать за воздушные замки — совсем не то, что умирать за Русь. Умирать за далекого пролетария — совсем не то, что за ту, что не спит у детской колыбельки по другую сторону от Темной Ночи.

Зло спасало нас. Защищало от самих себя. От влюбленности в абстрактные идеи и мечты. Принуждало нас вспоминать о настоящем.

На какое-то время это помогло.

Но пришли 80-е, кризис идеологии и экономики. А за ними и новая влюбленность — капитализм, свобода, американская мечта.

Говорухин снял «Так жить нельзя».

Снял со всей той же русской страстью.

Пришло время возрождать Русь и вешать СССР.

Потом он просил прощения. Искренне. По-настоящему. Так же, как и снимал.

Перестроечный угар перетек в приватизацию и «бизнес» «святых 90-х».

Русские люди страстно — так же, как строили БАМ — делили собственность и убивали другдруга в разборках и на стрелках. Голосовали, шельмовали КГБ, разоблачали ужасы сталинизма, каялись за коммунизм.

Реабилитировали Власова.

Но пришла пора прощаться и с этим.

К власти в стране пришла команда бывших (бывших?) разведчиков. Пришла так, как приходят к власти на захваченной врагом территории — тихо захватив ключевые позиции.

И впервые новая российская власть не позволила топтать предыдущую.

Более того — демонстративно принудила себя и народ сохранить преемственность и уважение к прошлому режиму.

И в этом, на мой взгляд, есть два смысла — идеологический и инструментальный.

Первый смысл заключается в том, что каким бы несправедливым ни был предыдущий порядок — он является так или иначе порождением самой страны. И, следовательно, он появился не на пустом месте, не зря и имел право на свое место в истории. И уничтожение и унижение этого порядка было бы уничтожением и унижением части страны. Победой одной части страны над другой. Разрушением единства и преемственности, которые являются для нынешнего режима неотъемлемой частью его идеологии.

Во-вторых, окончательное поражение либерализма вредно для общества. И это видно как на примере Германии, которая победила идеи французской революции, так видно и сейчас по нашим нынешним временам.

А ведь было что побеждать! Идеи равенства и братства Франции — это не только парламент. Это залитая кровью Гревская площадь, гильотины по всей стране, подавление Вандеи с казнями крестьян. Но, раздавив «проклятых леваков», Германия не обрела счастья. Она обрела что-то совсем иное.

Когда либералы и троцкисты, поджав хвосты, побежали за границу, мы вздохнули с облегчением — так надоели они нам за предыдущие десятилетия.

Но свято место пусто не бывает.

И вот на месте Венедиктова и «Эха», «Новой» и Муратова сидят «победители» — бородатые сторонники мобилизации (не их, а нас!), затягивания поясов (не своих, а наших!), ограничения прав (ну, вы поняли) и запрета всего, цензуры, принудительной духовности, обязательной идеологии и пристально смотрят на нас — мы с ними во всем согласны или же мы предатели Родины и враги, по отношению к которым можно всё?

Они уже довольно хищно посматривают на Кремль и вполне прозрачно намекают на то, что «старый волк уже не тот».

Похоже, что «Старый волк» наблюдает за этим внимательно, давая возможность всем проявить свою внутреннюю суть, чтобы при принятии решений не нанести слишком большого ущерба национальной части политического спектра России.

Нынешний режим своим демонстративным отказом от добивания предыдущего показывает свою уверенность в своем праве на власть. Он показывает, что ему нет нужды топтать предшественника, как Романовы топали Рюриковичей, как Хрущев топтал Сталина, как Ленин — Романовых. Они показывают, что ничего не украли, а взяли то, что должны были в соответствии с волей истории. Точно так же, как брали предшественники.

Но у этой благодушности есть и практическое измерение.

Дело в том, что либералы несут на себе историческое проклятие — страшно далеки они от народа. А посему намного безопаснее для режима, нежели бородатые, опирающиеся на то, что в каждом народе есть: на ресентимент, потребительскую похоть, зависть, страх, ненависть и прочие темные энергии. Опирающиеся на то, что всегда было, есть и будет во всех спецслужбах: альтернативную мораль, культ силы и культ смерти. На то, что ни в коем случае нельзя выпускать из-под контроля.

Поэтому сейчас правящий режим будет делать всё для восстановления баланса, то есть для усиления либералов. Пролагаю, что мы увидим это на ближайших выборах.

Ну и в конце концов, такие объекты, как «Ельцин-Центр», невероятно удобный инструмент для работы спецслужб.

Но всё это, разумеется, не значит, что игра Кремля обречена на выигрыш и всем вышеперечисленным невозможно воспользоваться против него.

В настоящей игре выигрыш никогда не гарантирован. А если вы не играете в настоящую игру, значит, вы фигура, и играют вами.