Вопросы — Артемий Сыч, ответы — Виктор Васильев.

Артемий Сыч: Добрый день, Виктор! Ваше дело было самым громким политическим преследованием российского гражданина в Киргизии. А чем вы занимались в Киргизии? Почему жили там?

Виктор Васильев:

Доброго времени суток.

Прежде всего, это было связано с моей работой. Около полутора лет в совокупности я прожил и проработал в Кыргызстане, начиная с декабря 2020 года и заканчивая январём-февралём 2022 года. Это было связано с моим участием в президентских выборах, референдуме и парламентских выборах Кыргызстана, которые состоялись с января по октябрь 2021 года, а также с рядом других проектов, связанных непосредственно с моей работой как политтехнолога и медиаменеджера.

Приглашающей стороной и, собственно, работодателем тогда выступила администрация президента. На старте это была администрация Жапарова. Тогда он был премьер-министром страны — сразу после переворота, революции октября 2020 года, когда он из тюремных нар попал в кресло премьер-министра; уже в январе 2021 года стал президентом.

[Справка по Жапарову: Нынешний президент Киргизии. Родился в 1968 году. В постсоветской Киргизии был преуспевающим бизнесменом. В 2005 году стал депутатом. Осуждён по делу о захвате власти в марте 2013 года. Оправдан в июне 2013 года. В августе 2013 года оправдание отменили без реального тюремного срока. В 2017 году суд признал его участником нападения на главу правительства Киргизии в ходе протестов 2013 года. Тогда протестующие заблокировали автомобиль главы правительства и чуть было не сожгли его, но передумали. В 2020 году в ходе протестов был освобождён из тюрьмы. Судя по всему, его выпустили сотрудники тюрьмы, чтобы протестующие не взяли её штурмом. Стал президентом].

На этих исторических выборах мне посчастливилось поработать. Плюс ко всему, я являюсь уроженцем Центральной Азии, мои родственные и дружеские связи с регионом достаточно сильны. Поэтому в какой-то момент я решил остаться в Кыргызстане и, собственно, так или иначе жил между двумя регионами — Центральной Азией и, в последние годы, Западной Африкой. Центральная Азия была для меня вторым домом. Я планировал даже перевезти свою африканскую семью в Бишкек и там обосноваться.

Ещё одним фактором выбора в пользу Кыргызстана и Бишкека было моё обучение в Кыргызско-Российском Славянском университете имени Бориса Ельцина. Этот университет имеет межправительственный статус, создан по инициативе России, финансируется в основном из российского бюджета и объективно является одним из топовых университетов в стране.

Я учился в аспирантуре на факультете международных отношений, фактически окончил её и перед арестом выходил на защиту диссертации. Если бы не арест, думаю, к текущему моменту я бы уже успешно защитил диссертацию и, соответственно, имел перспективы преподавательской деятельности в этом высшем учебном заведении.

Артемий Сыч: Как вы оцениваете российские публикации по вашему делу? Вы ощутили солидарность русской нации с вами? Или она была всё же недостаточна? Как вы оцениваете поведение российского государства?

Виктор Васильев:

Что касается публикаций и в целом поддержки со стороны России, конечно, поддержка моих ближайших коллег и друзей по журналистскому цеху чувствовалась и ощущалась. В общем-то, она и сыграла решающую роль в моём освобождении.

Топливный кризис, атаки дронов и фронт.

В России продолжается топливный кризис, и Украина продолжает наносить удары вглубь территории страны. Сергей Собянин заявил о том, что за неделю с 11 по 18 июля только на Москву летели 1892 дрона.

На текущий момент Украина ударила по 25 из 34 крупных российских НПЗ, выбив тем самым от четверти до трети нефтеперерабатывающих мощностей. Пока россияне адаптируются к дефициту топлива и учатся использовать карты работающих заправок, последствия ударов затронули даже США — цена на дизель там поднялась до 5 долларов за галлон.

Здесь важно отметить, что цель этих ударов не армия. Цель именно в ударах по экономике. Удары по НПЗ и нефтехранилищам позволяют дешево лишить Россию больших денег, создать среди россиян паническое состояние и вялотекущее раздражение на очереди и цены. В конце концов, именно в 2026 году война пришла в наш дом настолько, что сказывается в быту каждый божий день. Над нашими домами летают дроны, на наших заправках мы видим последствия их ударов.

На этой неделе украинские дроны атаковали инфраструктуру Вайлдберрис. И это совершенно не военная цель. Это дешевый способ создать убытки на десятки и сотни миллионов рублей. Для меня загадка, почему россияне до сих пор используют этот маркетплейс. Среди большой тройки российской электронной коммерции Вайлдберрис всегда славился наименьшей лояльностью и к покупателям, и к селлерам. Вот и теперь после ударов по распределительным центрам компании, селлерам маркетплейса не выплатят страховку, сотни торговцев на маркетплейсе пребывают в священном ужасе от ужасного кассового разрыва.

Владимир Путин подтвердил, что Россия не согласна на договорнячок по воздушным атакам. «Наши удары намного мощнее», — заявил президент. Так что внутри страны Россия продолжает перестраивать ПВО и менять систему воздушных атак на Украину.

Внутри первый заместитель председателя правительства РФ Денис Мантуров потребовал регламентировать производство дронов-перехватчиков, снижать их себестоимость и наращивать серийный объем. Тут бы, конечно, для публики были важны цифры. Ну вот прямо взять и сказать: сколько мы производим сейчас, сколько будем производить через месяц и когда мы будем производить столько дронов-перехватчиков, чтобы надежно закрыть небо. Но коммуникационные правила РФ такую открытость не поощряют. Объективно, производство перехватчиков в РФ есть, оно очевидно наращивается, и хочется надеяться, что в течение года превзойдет производство дальнобойных дронов на Украине и текущий эффект воздушного наступления сойдет на нет. Тут остается только ждать, надеяться и верить в русскую инженерную мысль.

Одновременно с этим Россия эскалирует удары по Украине. Как и всегда, русская эскалация идет в ответ на украинскую. В течение прошедшей недели ВКС РФ нанесли серию ударов по портам Одессы и Николаева. За прошедший месяц мы начали бить по АЗС и бензовозам Украины. Для поражения этих целей используются новые дроны «Герань-3 сикер», которые управляются операторами и имеют камеры. Отдельно можно отметить поражение КАБом пункта управления БПЛА полка Мадяра в Запорожье. Погибло около 60 человек из числа персонала.

При этом на тактическом уровне Россия, кажется, до сих пор сохраняет преимущество. Сопоставительный анализ уничтожения и потерь техники приводит соотношение 1:5,5 в пользу России. О нем мы писали чуть ранее.

Западные медиа утверждают, что Россия для запуска ФПВ-дронов использует дроны-матки и сети ретрансляторов, позволяя операторам находиться в пятидесяти и более километрах от ЛБС.

Мы продолжаем наступать. После взятия Константиновки, активизировались бои в Часовом Яре, у нас есть продвижение в Харьковской области в Купянске, у Козачьей Лопани и у Волчанска, мы продолжаем расширять плацдарм в Сумской области, противник пытается контратаковать в Запорожье, и, по мнению блогера HistoryLegends, воздушная наступательная кампания Украины — это пролог к новой попытке наступления к Крыму.

Военные новости склонны удручать тем, что оставляют наблюдателя в пассивном состоянии: ждать, терпеть, надеяться. Мне очень не нравится это состояние, потому что оно граничит с беспомощностью, поэтому обращу-ка я ваше внимание на новость, в которой есть мотивация к действию.

Владимир Путин поддержал идею создать сеть мини-НПЗ. Дело ведь в чем: это не вопрос одной лишь только украинской войны. Развитие современных военных технологий подразумевает глубокое дистанционное проникновение на вражескую территорию. После завершения войны на Украине мы не станем хорошо дружить с Европой и Штатами, поэтому вопрос децентрализации стратегической инфраструктуры будет актуален в течение века.

Нефтепереработка — сложный и комплексный процесс, в котором насчитывается полтора десятка этапов превращения сырья в бензин марки Евро-5. И украинцы бьют по нашим НПЗ, потому что это понятное бутылочное горлышко российской экономики — у нас их всего 34 штуки. Они объединяют перегонку нефти в несколько миллионов тонн. И очевидно эту стратегическую слабость нужно исправить: перегонку нефти нужно децентрализовать. НПЗ должны быть меньше и, вероятно, они не должны объединять внутри одного завода все этапы переработки.