7

У человека, известного нам под фамилией Болотникова, яркая биография. «Московская хроника. 1584 — 1613», автором которой считается «бродячий ландскнехт» Конрад Буссов, сообщает об Иване Исаевиче Болотникове следующее.

Этот Болотников по рождению был московит, в юности был захвачен в Диком поле татарами, с которыми московитам ежегодно приходится воевать, и продан в Турцию, где он был прикован на галерах и несколько лет был принужден выполнять тяжелую и грубую работу, пока, наконец, его не освободили немецкие корабли, одолевшие турок на море, и не отвезли в Венецию, откуда он направился через Германию в Польшу, чтобы разузнать там про удивительные перемены, которые произошли на его родине в его отсутствие.

Далее в «Московской хронике» Буссова говорится о встрече Ивана Болотникова с мнимым Дмитрием в Польше. Интересно, что к этому моменту Лжедмитрий I уже убит (в «Московской хронике» подробно описано, как это происходило), а Лжедмитрий II ещё не объявился. Следовательно, прибывший из Венеции (через Германию) Болотников встретился с промежуточным Дмитрием-самозванцем. И хотя в хронике Буссова не раскрывается, кем на самом деле был «промежуточный» самозванец, согласно официальной версии, в Самборе у Болотникова произошла встреча с бежавшим из Москвы Михаилом Молчановым, любимцем Лжедмитрия I. Считается, что именно Молчанов, похитивший царскую печать, исполнял обязанности самозваного царя Дмитрия в промежутке между убийством Лжедмитрия I и появлением Лжедмитрия II.

Получив в Самборе от «промежуточного» самозванца письмо к князю Шаховскому и 30 (иудиных) дукатов Болотников направился в Путивль. Здесь он стал во главе 12 тысячи ратников. С этим войском Болотников прибыл, как указано в хронике Буссова, «к Истоме Пашкову под Москву, которую он вскоре осадил и даже добился бы сдачи города, если бы этому не помешало несогласие, начавшееся между обоими воеводами».

Что на это сказать? Слишком кучеряво… чтобы быть абсолютной ложью. Если бы сведения о Болотникове от начала до конца являлись выдумкой, они мало чем отличались бы от сведений о примкнувшем к «восстанию» Илейке Коровине, еще одном самозванце.

Казачий самозванец Илейка Коровин, известный в качестве Лжепетра, с точки зрения придумавших его историков это правильный Болотников. Сотрудничество Лжепетра с Болотниковым служит доказательством того, что они люди одного плана и являются выдвиженцами из гущи народной. В рамках историографической легенды союз Лжепетра и Болотникова, как и союз Минина и Пожарского не в последнюю очередь появился с целью скрыть, что реально существовавшие (в отличие от выдуманных Коровина и Минина) Иван Болотников и Дмитрий Пожарский являлись кондотьерами.

Ранее говорилось, что наиболее логичным выглядит предположение о греческом или смешанном славяно-греческом происхождении Дмитрия (см. шестой параграф). Это в свою очередь даёт основания предположить, что Дмитрий был связан с Константинополем. Часть своей жизни Болотников провел в средиземноморском регионе, включая Константинополь. При этом в хронике Буссова сказано, что Болотникова после освобождения из турецкого плена доставил в Венецию немецкий корабль.

Константинополь — Венеция — Германия — Польша (Русское воеводство). По этому пути прошла «заявка» из Русского воеводства, в конечном итоге превратившись в condotta, договор с кондотьером Болотниковым. В Истории шведско-московитской войны Видекинда фамилия Болотникова передается как Polutnisius.

Предводитель восставших Иван Исаевич Болотников является с повинной перед царём Василием Шуйским (Из книги «История России в картинах» В. А. Золотова, С.-Петербург, 1866 г.?).

На картинке у Болотникова темные вьющиеся волосы и нос с горбинкой, что внешне сближает его с образом итальянского кондотьера. В этом исследовании кондотьерами названы военачальники, которые не были итальянцами. Но condottiero это прежде всего итальянец. Интересно, почему художник придал Болотникову именно такую внешность? Если не итальянца так грека. Видимо кто-то подсказал художнику, что предводитель «восстания» мог быть родом с греческих территорий турецкой империи или из венецианских владений.

Статуя кондотьера Бартоломео Коллеони в Венеции работы Андреа дель Верроккьо. По официальной версии Болотников прибыл в Польшу из Венеции, где был накоплен большой опыт использования наемников.

2

Продолжим распутывать нити московского клубка.

Получить более полное представление о Путивле, сыгравшем важную роль в организации как минимум двух, а скорее трех экспедиций в междуречье Волги и Оки, может помочь Полтава. Достоверные сведения о раннем периоде истории Путивля отсутствуют, зато история Полтавы в целом известна.

По версии, которая выглядит наиболее правдоподобной, приблизительно в 1608 году Полтаву основал Станислав Жолкевский. С1608 года он являлся воеводой киевским. Польские и российские историки умышленно записывают Жолкевского в поляки и католики. Но это в корне неверно.

Жолкевский родился в Туринке вблизи Львова в семье будущего воеводы русского. Его биография содержит признаки легендирования. Во-первых, отец и дед Жолкевского имели такое же как у него имя Станислав. Во-вторых, Жолкевский основал город-крепость Жолкву. По-видимому, от этого топонима произошла его фамилия, означающая человек из Жолквы. Соответственно предки киевского воеводы не могли носить фамилию Жолкевский.

При этом связь Станислав Жолкевского с Львовом не вызывает сомнений. Топоним Полтава практически точная калька названия реки Полтва, на берегу которой расположен Львов. Да и Жолква находится на небольшом удалении от Львова. Согласно официальной биографии, Станислав Жолкевский получил образование в Львове.

Что представлял собой Львов во второй половине 16 века? Это был русский город с интернациональным нобилитетом. Кроме русских в городе жили армяне и евреи. Происходившая в дальнейшем полонизация русского православного населения являлась одним из следствий латинизации под эгидой иезуитов, внедривших во второй четверти 17 века свою религиозно-образовательную систему.

Львовский нобилитет имел тесные деловые связи с Константинополем. Сам Львов возник как торговый полис, откуда начинался речной путь по Западному Бугу и Висле на польский Север. Поэтому генезис Львова в его начальной стадии в целом совпадает с генезисом на той же стадии Новгорода, Твери, Иерослава, Ростова и Вологды. Все перечисленные города возникли и развивались как торговые поселения. Иное дело Полтава.

Как выглядела Полтава в середине 17 века известно по изображению на карте Боплана 1650 года.

После того, как славяне земледельцы осваивали земли вблизи тюркских кочевий, наступал черед полисной колонизации, подразумевающей строительство фортов. В этом важное отличие полисной колонизации на юге от того, что происходило на севере. Вологда могла обходиться без серьезных городских укреплений еще в 1612 году. Ничего подобного и близко не могло быть на юге. Для того, чтобы здесь вести торговлю и развивать сельское хозяйство, были необходимы опорные пункты в виде крепостей.

На Волхове, Верхней Волге и Северной Двине во второй половине 16 века отсутствовала тюркская угроза. Нидерландской торговой компании для того, чтобы обеспечить себя силовым ресурсом, пришлось привлечь в РомаНову татар из Поволжья. В то время, как на юге-востоке Новопольши форты Полтва и Олтва, являлись укрепленными поселениями на северной границе Дикого поля, представлявшего собой зону татарских кочевий. Тюркская угроза препятствовала продвижению земледельческой колонизации вдоль Днепра на юг, что наглядно демонстрирует карта Гийома Боплана середины 17 века.

Южнее Полтавы и Олтвы (не забываем, на польских картах Боплана северное направление внизу) хорошо просматривается линия северной границы Дикого поля на левобережье Днепра. Её можно провести по рекам Коломак, Ворскла, Кобелячка и Псел (синяя линия). Стрелки указывают на Муравский шлях и вереницу поселений на левом (северном) берегу реки Хорол, которая резко обрывается после пограничной Олтвы. Дальше начинается Дикое поле. Поселение Кобеляк (сейчас Кобеляки) возле которого условная граница Дикого поля круто поворачивает на север в сторону Псла, такой же как Полтава и Олтва форт.  

1

Истоки Москвы находились на Юге. Москву основали «южане». Но кто эти южане, откуда они взялись?

Из истории Смутного времени известно о важной роли города Путивля в организации походов в междуречье Волги и Оки Лжедмитрия I, Болотникова и Лжепетра. Кроме того, Лжедмитрий II искал там убежище после взятия Тулы Василием Шуйским и распада войска. Предлагаю потянуть за эту нить для того чтобы распутать московский клубок.

Первое, на что следует обратить внимание. Войско Лжедмитрия I, а затем Болотников прибыли в Путивль из Самбора. Самбор — город в Русском воеводстве Польши. Русское воеводство вместе с Малопольшей базовые регионы польского Юга.

В начале 17 века Польша разделена. Противостояние Севера и Юга привело к гражданской войне в Польше, известной под названием «рокош Зебжидовского». Первым польским королем являлся «южанин» из Трансильвании (Семиградья) Стефан Баторий. Следующим королем становится «северянин» Сигизмунд III из шведской династии Ваза. Все это подаётся в рамках истории единого государства, которым Польша в то время не являлась.

Валашско-русско-татарский и отчасти венгерский Юг Польши находился под влиянием Константинополя. По сути, это была окраина протооттоманской империи. На Юге получило распространение восточное христианство.

На Севере страны с конца 16 века возрастает влияние формирующегося в северной и центральной Европе протестантизма. Хотя религиозные отличия не входили в число основных причин конфликта Севера и Юга, но дифференциация по религиозному признаку уже наблюдалась. В этой связи следует обратить внимание на отсутствие католиков в начале 17 века на Юге и Севере Польши. Проникновение иисуизма (католицизма) в Польшу произошло позднее.

Все эти не совсем спекулятивные соображения были приведены мной для того, чтобы показать ошибочность взгляда на экспедиции Дмитрия (в официальной историографии Лжедмитрия I и Лжедмитрия II) на восток, как на вторжение исповедующих католицизм польских авантюристов.

В 1605 году в междуречье Волги и Оки прибыло наемное войско, сформированное в Русском воеводстве. В его состав по большей части вошли люди, которые называли себя русскими и принадлежали к восточной христианской церкви.

Давайте постараемся углубить понимание того, что происходило на Юге Польши перед тем, как в Самборе произошло формирование наемного войска для похода на восток во главе с человеком по имени Дмитрий.

В 1580 году коронный канцлер и великий гетман Ян Замойский, правая рука короля Стефана Батория, основал на Холмской земле в Червоной Руси город-крепость Замостье (Zamość). Строительство нового города велось на основе предварительно разработанного плана. Внутри крепостных укреплений, окружавших Замостье находился замок/кремль/детинец.

Если полистать цифровую копию Civitates orbis terrarum (Атлас городов земного мира), выходивший в Кельне с 1572 по 1618 годы (всего вышло 6 томов), то в нем можно обнаружить интересный нюанс. Сразу за страницами, которые содержат описание и городской план Замостья, следуют страницы с описанием и городским планом Москвы. Латинские заголовки двух соседних разделов при их сопоставлении выглядят довольно забавно.

NOVUM ZAMOSCIUM
        MOSCOVIA

Второй заголовок сдвинут для лучшего понимания нюанса, о котором идет речь. При использовании русифицированной формы названия Замостье или даже польского названия Zamosc близость к Москве (на польском Moskwa) теряется. А вот пламя латыни позволяет выявить на цифровом пергаменте скрытую и потому неожиданную близость двух названий. Пока не стану развивать тему происхождения названия Москвы, но к ней мы еще обязательно вернемся.

Планы Замостья и Москвы нашли себе место в последнем шестом томе кельнского Атласа, выход которого датируется 1618 годом. Однако можно с уверенностью сказать, оба плана не соответствуют тому, что могло быть в первой четверти 17 века. Не говоря уже о более ранних периодах. В Атласе находятся планы Замостья и Москвы, которые в первом приближении следует датировать не ранее, чем второй половиной 17 века.

Во второй половине 16 века немецкие торговые компании добрались до Невы и Ладожского озера. Вблизи устья небольшой реки, впадающей в Ладожское озеро с южной стороны (западнее Волхова), появилось поселение Лаба. Как известно, Лаба славянское название Эльбы. Поселение с подобным названием указывает, откуда могли прибыть люди его основавшие. Вероятнее всего, послеление Лаба вблизи Ладожского моря основали немцы со славянскими чертами из Мекленбурга или Голштинии.

Сегодня на месте Лабы расположена деревня Лаврово. С помощью европейских и отечественных карт 17-19 веков можно чуть ли не пошагово отследить как происходило превращение Лабы в Лаврово.

Но прежде предлагаю читателям представить ситуацию, когда кроме европейских карт 17 века и отечественных карт первой половины 19 века другие карты, на которых обозначены Лаба и Лаврово, не сохранились. В тоже время в Писцовой книге Водской пятины 1500 года упоминается деревня Лаврово на речке Лавуе. В предложенной ситуации, с большой вероятностью представители академической школы отнесли бы название Laba к числу ошибок, допущенных картографами. На европейских картах 17 века хватает ошибок, поэтому, учитывая сведения в Писцовой книге 1500 г., другое объяснение помимо ошибки было бы сочтено псевдоисторическими домыслами.

Однако нам повезло. И соответственно не повезло официальным историкам. Лаба оказалась основанной в том районе, где картографические работы, начиная с конца 17 века проводились регулярно.

Хорошо известна шведская карта провинции Ингерманландии 1678 года. Также известна во многом с ней совпадающая Карта бывших губерний Иван-Города, Яма, Капорья и Нэтеборга, показывающая разделение и состояние оного края в 1676 году (издана в России в 1827 году). На протяжении всего 18 века район Ладожского озера неоднократно наносился на планы и карты.

Можно выделить три блока картографических источников, которые содержат сведения о населенных пунктах в устье реки Лава (Лавуя), впадающей в Ладожское озеро.

1) Европейские карты России и Швеции 17-18 веков.

2) Детальная шведская карта Ингерманландии 1678 года с уточнениями, нашедшими отражение на варианте 1704 года.

3) Российские планы и карты 18-19 веков.

Отследив по картам изменения, которые произошли с названием поселения в устье реки Лава на протяжении двух веков, можно понять, каким образом Рибена Слабин, РомаНова и Кастром сменили свои первоначальные названия на привычные для нас Рыбная Слобода, Романов и Кострома.

Одной из первых европейских карт на которой можно отыскать Лабу является карта француза Николя Сансона «Карелия, Ингрия или Ингерманландия» (La Carélie, et l’Ingrie; ou Ingermenland / par le Sr Sanson, Париж, 1666). Примечательно, что на этой карте в устье Невы отсутствует шведская крепость Ниеншанц и расположенный рядом с ней город Ниен (Нева). План строительства крепости Ниеншанц был утвержден в 1652 году, соответственно крепость была построена позднее. Это говорит о том, что на карте Сансона Ингерманландия показана такой, какой она была в первой половине, а то и в первой трети 17 века.

Для шведов было принципиально важно взять под свой контроль балтийско-волжский путь, что они сделали построив «задвижку» Нотебург на острове в истоке реки Невы. Ниеншанц был построен позднее Нотебурга, когда шведы достигли определенных успехов в освоении районов, прилегающих к Неве. И все же шведские успехи в деле освоения отдаленных районов Ингерманландии носили ограниченный характер, что в дальнейшем позволило основать русско-голландскую колонию Питербурх, а затем не дать Швеции вернуть себе контроль над устьем Невы.

Поселение Лаба на южной стороне Ладожского озера можно обнаружить на европейских картах, которые выходили вплоть до конца 18 (!) века. В 1706 году в Париже была напечатана карта Московии Гийома Делиля. В ее полном названии угадывается поставленный голос церемониймейстера, возвещающего о появлении на придворном празднике уважаемого человека.