Актуальная статья от Б. Н. Григорьева. Польский вопрос.

Для новых читателей поясняем: публикации Б. Н. Григорьева (их на канале целая серия) призваны кратко ознакомить читателей с точкой зрения историков и публицистов минувших веков. Автор пишет НЕ ОТ СЕБЯ. Авторские мысли обозначены либо курсивом, либо это прямо отмечено как примечание. Данная короткая заметка показывает не только несостоятельность польских претензий . «Судьба часто предостерегала поляков, но они никогда не хотели слушаться уроков; школа бедствий не образумила шляхты и не исправила». Во истину так. Однако каким-то чудом Польша живет и поныне, превратившись давно в почти моноэтническое государство. Этот факт показывает, что даже безнадежно больного можно поставить на ноги, если делать это за счет кого-то. Мы рекомендуем всем читателям, прочитав нижеследующее, подумать еще и о России. Она-то паразитировать на соседях категорически не умеет. С точностью до наоборот все происходит.

Поляки о поляках

Б. Григорьев

Взаимоотношения русских с поляками на протяжении многих веков были, мягко говоря, напряжёнными и отмечались с обеих сторон и актами неприкрытой вражды, и военными действиями, и потоками обвинений. Мы не станем обвинять ту или иную сторону в нарушении спокойствия, а обратимся к оценкам самих поляков своих действий. Предлагаем вашему вниманию аннотацию статьи, опубликованной под псевдонимом «Теобальд» и под названием «Судьбы Польши» в «Газете польской» 8 июля 1848 года и перепечатанной в журнале «Русский архив» том 58 за 1885 год.

Теобальд пишет, что раздаётся много критики в адрес соседних с Польшей государств за их завоевательную политику, и задаёт вопрос: разве Польша не была государством завоевательным? Поляки не имеют ни малейших оснований считать себя бескорыстными и добродетельными и порицать других за отсутствие этих качеств, отвечает автор. Если кто и включил в свои владения много земель, то конечно поляки: они захватили Червонную Русь, Украину, Литву, Белоруссию и Прибалтику. Русские же, считает Теобальд, взяли назад своё[1].

Автор предлагает взглянуть на атлас Левеля (Лейпциг, 1847 год), который вряд ли можно заподозрить в пристрастии к русским, где на стр. 3 показана карта «Польша во времена Болеслава Великого», на которой восточные границы Польши совершенно соответствуют границам нынешней Российской империи. Польша увеличивалась быстро и уменьшалась медленно, но непреклонно, в то время как Россия мгновенно потеряла свои земли во время монгольского нашествия, а потом медленно, но также неуклонно возвращала потерянное.

«Если бы наши мечтатели хотели восстановить Польшу в границах 1772 года, — продолжает рассуждать Теобальд, — доказывая, что края, которые составляли тогда Речь Посполитую, должны быть все вместе возвращены этому новому проектируемому государству, потому только, что Польша когда-то ими владела, то русские тем более могли бы подобным образом доказывать на них свои права». Россия может сказать и говорит на самом деле: «Почему вы обращаетесь исключительно к 1772 году? Почему не требуете Силезии, Лузации, Молдавии, Смоленска, которые все когда-то были соединены с Польшей? Почему требуете только Литвы, Волыни и Подолии?»

В Великом Литовском княжестве господствовали русский язык и православная вера. Литовцы составляли в нём не более 14 % населения, поляков было и того меньше. Ещё в XVI столетии почти всё высшее дворянство (Чарторыжские, Четвертинские, Вишневецкие, Сангушки, Огинские, Островские, Потоцкие, Сапеги и др.) Какие же есть основания считать Малороссию и Червонную Русь польской землёй? Они русские по происхождению, Киев — мать городов русских, а удельные княжества Червонной Руси, Волыни, Подолии и Малороссии по составу своего населения столько же имели польского характера, как и в Галиции, за исключением части горожан-поляков, прибывших туда после захвата их Польшей. В 1589 году король Сигизмунд III повелел, чтобы судопроизводство там велось на русском языке, потому что население польского языка не понимало.

Польская политика, пишет Теобальд, была варварской, Варшава насильно заставляла православных христиан принимать унию, а иезуиты употребляли веру в качестве орудия своего господства. Пока Россия стонала под монгольским игом, Польша прибирала к рукам истинно русские земли и расширяла границы своего господства. «Могущество Польши не имело никакого внутреннего центра тяжести, — продолжает развивать свою мысль анонимный польский автор, — не основывалось ни на доблести, ни на способности поляков, но держалось лишь расстройством и слабостью России. Но как только окрепла сия последняя, начался упадок первой, потому что тут господствовала анархия и происки, а там — сила и единодушие».

Судьба часто предостерегала поляков, но они никогда не хотели слушаться уроков; школа бедствий не образумила шляхты и не исправила[2]. Польша как государство просуществовало около 1000 лет, но «никогда не доходило даже до начал гражданской добродетели». Поэтому ни один другой край не был с такой лёгкостью порабощаем, как Речь Посполитая. «Существовали ль когда-нибудь в Польше нравственная связь, правильные гражданские учреждения и любовь к труду?» — вопрошает Теобальд. При наличии богатейших соляных копей страна ввозила соль из-за границы и никогда не занималась промышленностью, способной вывести страну из состояния дикости. Страна существовала без индустрии, без торговли, без финансов, без всякого внутреннего порядка и, следовательно, без всякой силы.

(Да и какая сила могла возникнуть в государстве, управляемом сеймом и сеймиками, на которых использовался принцип т. н. liberum veto, позволявший сводить на нет любое решение подачей голоса одного недовольного шляхтича. Б.Г.)

Там, где они проявляли силу, вернее, жестокость, там возникало сопротивление. Так эта неумная политика привела украинское казачество под руку московского царя. Сам король Владислав IV, которому казаки жаловались на жестокое угнетение, сказал им:

- Возьмитесь за оружие, я не в состоянии защитить вас. Помогайте себе сами, взбунтуйтесь!

Уже ко времени Петра I Польша была чем-то в роде русской провинции, и поляки « с горячим увлечением льнули к царю», не желая слушать никаких предостережений[3]. Они забыли слова короля Яна[4], ещё в 1661 году предсказавшего раздел Польши: «Дай Бог, чтоб я был лжепророком. Но, увы, нет сомнения, что Польша, ежели не изберёт себе короля при жизни предшественника его, сделается добычей других народов».

Из 7.260.000 жителей Киевской, Черниговской, Подольской, Полтавской и Волынской губерний, принадлежавших когда-то Польше, 5.898.000 человек исповедуют православие, из остальных 1.360.000 есть много греко-униатов непольского происхождения и евреев. О польской народности, пишет Теобальд, там также мало речи, как о валлонах на Рейне или вендах в Саксонии. По данным Плятер[5] и Ходзько[6], в Речи Посполитой с её 18-миллионным населением поляков было всего 6 миллионов, русских — 8 миллионов, немцев и литовцев — по 1 миллиону и евреев — 2 миллиона. В т. н. Русской Польше поляков было всего 700 тысяч человек. Теобальд называет эти факты весьма неприятными для польских националистов, поскольку они в корне подрывают их требования о возвращении прежних земель.

Теперь поляки должны нести тяжёлое наказание за собственные ошибки. Э. М. Арндт (1769-1850), немецкий публицист, поэт и писатель, описавший историю скандинавов, испанцев и англичан дал полякам такую характеристику: «Историю Польши составляют легкомыслие, пустота, своеволие, дикость и разладица от начала до конца. Поляк остался на вечные времена большим, диким недорослем или вернее — это мужчина, полустарец, с седыми кудрями, юношескими шалостями и увы! с юношеским же жаром разврата! Поляк лёгок, красив, ловок в танцевальной и фехтовальной залах, душа общества в беседе, но спросите его о деле, о науке…О, лучше закройте книгу! Зáмки его в развалинах, имения в залоге, мужики и подданные под гнётом заимодавцев-жидов и ломбардов. Вот он велел оседлать последнего коня, надел на него последний золотой чапрак, надел на себя последний народный кунтуш, взмахнул последний раз саблей: завтра приходят горе и арест. Он — нищий!»

И ещё: «Поляк промотал свой край, своё имение и потерял их не только по легкомыслию и ветрености, но благодаря гордости, несправедливости, неверности и непослушанию. Польша должна была[7] погибнуть: поляки были слишком легки, и потому их развеял ветер, как мякину».

Анонимный автор делает вывод: Польша не может существовать на основаниях, на которых живёт Германия или Англия. Польша не может быть составлена из однородных частей и в этнографическом отношении похожа на разно-узорчатую карту, а в географическом отношении не представляла ничего целого.

«И кто же мог бы из польского „ничего“ сотворить польское „что-нибудь“?» — спрашивает автор и отвечает: «Сами поляки, конечно, нет. Этот труп народа и государства не может ни умереть, ни жить».

[1] Курсив оригинала.

[2] Курсив наш. Как выше уже было указано, статья Теобальда была напечатана в 1848 году, и читатель может только ещё раз убедиться в правоте его слов, вспомнив о «деяниях» неугомонных поляков после этой даты.

[3] Утверждение о бездумном увлечении поляков фигурой Петра Великого и соблазнами вхождения в состав России кажутся нам преувеличенными. Б.Г.

[4] Ян II Казимир (1609-1672), отрёкся от престола в1668 году и удалился во Францию, где получил аббатство в Сен-Жермен-де-При. При нём Польша приняла участие в трёх войнах: в 1648-1649 и 1651-1654 (восстание Богдана Хмельницкого) и в 1655-1670 (вторжение в Польшу шведов с полным захватом страны).

[5] Эмилия Плятер (1806-1831), участница польского восстания.

[6] И. И. Ходзько (1800-1881), генерал-лейтенант Генштаба российской армии, геодезист, географ и картограф.

[7] Курсив Э. М. Арндта.